Все счастливые «Бриджит Джонс» похожи друг на друга, каждая несчастливая «Бриджит Джонс» несчастлива по-своему. Вольная вариация на классическую цитату довольно точно отвечает на вопрос о том, зачем этой истории понадобилось продолжение. С одной стороны, бурные отношения обаятельной, но вечно неуклюжей Бриджит и сдержанного Марка Дарси наконец пришли к логичному и долгожданному хэппи-энду в третьей части, так что казалось, ставить точку уже самое время. С другой — новый фильм неожиданно убеждает, что франшиза всё-таки имела право на ещё одну главу, пусть и не слишком стремится повторять своих предшественников.

На этот раз привычные курьезы и нелепые приключения героини отходят на второй план. Бриджит уже мать двоих детей, а её жизнь меняется после трагической гибели любимого мужа, который погиб во время гуманитарной миссии в Судане. Именно переживание этой утраты становится главной эмоциональной линией фильма. И, пожалуй, впервые Бриджит настолько далека от привычного образа неисправимой оптимистки, что зрителю удаётся по-настоящему почувствовать её опустошение, одиночество и невозможность просто взять себя в руки и жить дальше.

При этом именно здесь возникает главный недостаток первых двух третей картины. На фоне столь серьёзной и органично развивающейся темы довольно искусственно выглядят попытки вернуть старую Бриджит в привычную среду: неловкие ситуации, новый роман с мужчиной моложе тридцати, советы подруг срочно заняться сексом и прочие знакомые по предыдущим фильмам элементы. Всё это вроде бы должно поддерживать фирменную интонацию франшизы, но после трагической завязки воспринимается скорее как обязательная программа, чем как естественная часть истории.

Поначалу даже возникает ощущение, что Майкл Моррис, режиссировавший «Бесстыжих», «Карточный домик», «Лучше звоните Солу» и «Миллиарды», оказался в этом проекте несколько случайно. Однако ближе к финалу становится понятно, зачем фильму была нужна вся эта затянутая подготовка.

Третий акт буквально переворачивает впечатление от картины. Здесь наконец исчезает необходимость соответствовать привычному образу «Бриджит Джонс», и наружу выходит настоящая боль героини. Особенно сильно работает её монолог о погибшем супруге — тот самый момент, который уже невозможно смотреть без слёз. Не менее трогательно звучит ангельское пение младшего Дарси, который боится однажды потерять даже воспоминания об отце.

Финал вообще построен как своеобразная терапия. Символические эпизоды с совой, трогательное празднование дня рождения Марка и камерность последних сцен, где внимание сосредоточено только на Бриджит, детях и человеке, способном постепенно залечить их ещё свежие раны, работают гораздо лучше большинства комедийных эпизодов первой части фильма.

В итоге продолжение оказалось гораздо менее беззаботным, чем можно было ожидать от очередной «Бриджит Джонс». Но именно благодаря этому оно и оправдывает своё существование. Это уже не столько история о смешных романтических приключениях, сколько история о потере, принятии и возможности снова позволить себе быть счастливой.