Если воспринимать этот фильм как мрачную версию Копполы, можно легко промахнуться мимо того, что на самом деле предлагает Бессон. Здесь гораздо больше романтики, чем ужаса, больше веры и красоты, чем дьявольщины и мрака. Его Влад — скорее не хищник, а вечный паломник, странствующий сквозь пространство и время в поисках той, кого он так и не смог забыть. Практически каждый кадр выглядит как самостоятельное произведение искусства, а костюмы и декорации становятся полноценной частью повествования. Калеб Лэндри Джонс при этом совершенно гротескный, пугающий, странный и до конца погружённый в своего персонажа.

Мне вообще хочется смотреть на «Дракулу» прежде всего как на психологическую драму, в которой через фантастический сюжет разбираются человеческая психика, травма и последствия невозможности отпустить прошлое.

Калеб Лэндри Джонс как раз известен своей способностью создавать сложных, многослойных персонажей, находящихся на грани нормы и постоянно борющихся с собственными внутренними демонами. Он умеет показывать эмоциональную неоднозначность, изменения личности и тончайшие нюансы психического состояния, поэтому многие его роли действительно воспринимаются как отдельные психологические этюды.

Всё начинается с трагедии: гибель жены становится для Влада настолько сильной травмой, что фактически определяет всю его дальнейшую жизнь.

А вот то, что происходит после, Бессон показывает особенно интересно. Влад застревает в моменте потери и постепенно выстраивает вокруг этой травмы всё своё существование. Он не принимает произошедшее, отказывается смириться с реальностью и тем самым запускает целую цепочку разрушительных реакций. Спустя столетия он продолжает искать не новую любовь, а прежнее чувство — пытается найти в другой женщине Элизабетту и вернуть то состояние, которое когда-то потерял.

Даже вампиризм здесь для меня оказывается скорее второстепенным элементом и своеобразной метафорой психологической защиты. Агрессия проявляется в убийстве священника и неспособности Влада контролировать собственные эмоции. Изоляция буквально материализуется в замке, который со временем превращается в тюрьму его сознания, где герой проводит века в одиночестве. А любовь постепенно становится нарциссической защитой: Влад поклоняется уже не столько самой Элизабетте, сколько тому себе, которым он был рядом с ней.

Особенно хорошо это проявляется в отношениях Влада и Мины. Здесь уже можно увидеть практически классическую модель созависимости. Влад воспринимает Мину как реинкарнацию Элизабетты и тем самым перестаёт замечать её как отдельного человека. Он пытается встроить её в собственную травму, вернуть через неё прошлое и фактически лишает Мину права быть самой собой.

В этом смысле «Дракула» Люка Бессона оказывается не столько фильмом ужасов, сколько историей о том, как непрожитая травма способна исказить восприятие реальности и превратить человека в пленника собственного прошлого.

Бессон создаёт притчу о цене попытки убежать от боли и о необходимости принять реальность такой, какая она есть.

Но при всём этом с финалом я совершенно не согласна. Да, если рассматривать его исключительно с точки зрения логики истории, он вполне закономерен. Возможно, лет в двадцать я бы даже сказала, что это красивый и правильный финал.

Но сейчас мне сорок, и я совершенно точно хочу самого хэппиэндистого хэппи-энда из всех возможных. Иногда этого вполне достаточно.